Рубрика: Без рубрики

Мы. Замятин краткое содержание.

Далёкое будущее. Д-503, талантливый инженер, строитель космического корабля «Интеграл», ведёт записки для потомков, рассказывает им о «высочайших вершинах в человеческой истории» — жизни Единого Государства и его главе Благодетеле. Название рукописи — «Мы». Д-503 восхищается тем, что граждане Единого Государства, нумера, ведут рассчитанную по системе Тэйлора, строго регламентированную Часовой Скрижалью жизнь: в одно и то же время встают, начинают и кончают работу, выходят на прогулку, идут в аудиториум, отходят ко сну. Для нумеров определяют подходящий табель сексуальных дней и выдают розовую талонную книжку. Д-503 уверен: «„Мы“ — от Бога, а „я“ — от диавола».

Как-то весенним днём со своей милой, кругло обточенной подругой, записанной на него 0–90, Д-503 вместе с другими одинаково одетыми нумерами гуляет под марш труб Музыкального Завода. С ним заговаривает незнакомка с очень белыми и острыми зубами, с каким-то раздражающим иксом в глазах или бровях. I-330, тонкая, резкая, упрямо-гибкая, как хлыст, читает мысли Д-503.

Через несколько дней I-330 приглашает Д-503 в Древний Дом (они прилетают туда на аэро). В квартире-музее рояль, хаос красок и форм, статуя Пушкина. Д-503 захвачен в дикий вихрь древней жизни. Но когда I-330 просит его нарушить принятый распорядок дня и остаться с ней, Д-503 намеревается отправиться в Бюро Хранителей и донести на неё. Однако на следующий день он идёт в Медицинское Бюро: ему кажется, что в него врос иррациональный № 1 и что он явно болен. Его освобождают от работы.

Д-503 вместе с другими нумерами присутствует на площади Куба во время казни одного поэта, написавшего о Благодетеле кощунственные стихи. Поэтизированный приговор читает трясущимися серыми губами приятель Д-503, Государственный Поэт R-13. Преступника казнит сам Благодетель, тяжкий, каменный, как судьба. Сверкает острое лезвие луча его Машины, и вместо нумера — лужа химически чистой воды.

Вскоре строитель «Интеграла» получает извещение, что на него записалась I-330. Д-503 является к ней в назначенный час. I-330 дразнит его: курит древние «папиросы», пьёт ликёр, заставляет и Д-503 сделать глоток в поцелуе. Употребление этих ядов в Едином Государстве запрещено, и Д-503 должен сообщить об этом, но не может. Теперь он другой. В десятой записи он признается, что гибнет и больше не может выполнять свои обязанности перед Единым Государством, а в одиннадцатой — что в нем теперь два «я» — он и прежний, невинный, как Адам, и новый — дикий, любящий и ревнующий, совсем как в идиотских древних книжках. Если бы знать, какое из этих «я» настоящее!

Д-503 не может без I-330, а её нигде нет. В Медицинском Бюро, куда ему помогает дойти двоякоизогнутый Хранитель S-4711, приятель I, выясняется, что строитель «Интеграла» неизлечимо болен: у него, как и у некоторых других нумеров, образовалась душа.

Д-503 приходит в Древний Дом, в «их» квартиру, открывает дверцу шкафа, и вдруг… пол уходит у него из-под ног, он опускается в какое-то подземелье, доходит до двери, за которой — гул. Оттуда появляется его знакомый, доктор. «Я думал, что она, I-330…» — «Стойте тут!» — доктор исчезает. Наконец! Наконец она рядом. Д и I уходят — двое-одно… Она идёт, как и он, с закрытыми глазами, закинув вверх голову, закусив губы… Строитель «Интеграла» теперь в новом мире: кругом что-то корявое, лохматое, иррациональное.

0–90 понимает: Д-503 любит другую, поэтому она снимает свою запись на него. Придя к нему проститься, она просит: «Я хочу — я должна от вас ребёнка — и я уйду, я уйду!» — «Что? Захотелось Машины Благодетеля? Вы ведь ниже сантиметров на десять Материнской Нормы!» — «Пусть! Но ведь я же почувствую его в себе. И хоть несколько дней…» Как отказать ей?.. И Д-503 выполняет её просьбу — словно бросается с аккумуляторной башни вниз.

I-330 наконец появляется у своего любимого. «Зачем ты меня мучила, зачем не приходила?» — «А может быть, мне нужно было испытать тебя, нужно знать, что ты сделаешь все, что я захочу, что ты совсем уже мой?» — «Да, совсем!» Сладкие, острые зубы; улыбка, она в чашечке кресла — как пчела: в ней жало и мёд. И затем — пчелы — губы, сладкая боль цветения, боль любви… «Я не могу так, I. Ты все время что-то недоговариваешь», — «А ты не побоишься пойти за мной всюду?» — «Нет, не побоюсь!» — «Тогда после Дня Единогласия узнаешь все, если только не…»

Наступает великий День Единогласия, нечто вроде древней Пасхи, как пишет Д-503; ежегодные выборы Благодетеля, торжество воли единого «Мы». Чугунный, медленный голос: «Кто „за“ — прошу поднять руки». Шелест миллионов рук, с усилием поднимает свою и Д-503. «Кто „против“?» Тысячи рук взметнулись вверх, и среди них — рука I-330. И дальше — вихрь взвеянных бегом одеяний, растерянные фигуры Хранителей, R-13, уносящий на руках I-330. Как таран, Д-503 пропарывает толпу, выхватывает I, всю в крови, у R-13, крепко прижимает к себе и уносит. Только бы вот так нести её, нести, нести…

А назавтра в Единой Государственной Газете: «В 48-й раз единогласно избран все тот же Благодетель». А в городе повсюду расклеены листки с надписью «Мефи».

Д-503 с I-330 по коридорам под Древним Домом выходят из города за Зелёную Стену, в низший мир. Нестерпимо пёстрый гам, свист, свет. У Д-503 голова кругом. Д-503 видит диких людей, обросших шерстью, весёлых, жизнерадостных. I-330 знакомит их со строителем «Интеграла» и говорит, что он поможет захватить корабль, и тогда удастся разрушить Стену между городом и диким миром. А на камне огромные буквы «Мефи». Д-503 ясно: дикие люди — половина, которую потеряли горожане, одни Н2, а другие О, а чтобы получилось Н2О, нужно, чтобы половины соединились.

I назначает Д свидание в Древнем Доме и открывает ему план «Мефи»: захватить «Интеграл» во время пробного полёта и, сделав его оружием против Единого Государства, кончить все сразу, быстро, без боли. «Какая нелепость, I! Ведь наша революция была последней!» — «Последней — нет, революции бесконечны, а иначе — энтропия, блаженный покой, равновесие. Но необходимо его нарушить ради бесконечного движения». Д-503 не может выдать заговорщиков, ведь среди них… Но вдруг думает: что, если она с ним только из-за…

Наутро в Государственной Газете появляется декрет о Великой Операции. Цель — уничтожение фантазии. Операции должны подвергнуться все нумера, чтобы стать совершенными, машиноравными. Может быть, сделать операцию Д и излечиться от души, от I? Но он не может без неё. Не хочет спасения…

На углу, в аудиториуме, широко разинута дверь, и оттуда — медленная колонна из оперированных. Теперь это не люди, а какие-то человекообразные тракторы. Они неудержимо пропахивают сквозь толпу и вдруг охватывают её кольцом. Чей-то пронзительный крик:

«Загоняют, бегите!» И все убегают. Д-503 вбегает передохнуть в какой-то подъезд, и тотчас же там оказывается и 0–90. Она тоже не хочет операции и просит спасти её и их будущего ребёнка. Д-503 даёт ей записку к I-330: она поможет.

И вот долгожданный полет «Интеграла». Среди нумеров, находящихся на корабле, члены «Мефи». «Вверх — 45!» — командует Д-503. Глухой взрыв — толчок, потом мгновенная занавесь туч — корабль сквозь неё. И солнце, синее небо. В радиотелефонной Д-503 находит I-330 — в слуховом крылатом шлеме, сверкающую, летучую, как древние валькирии. «Вчера вечером приходит ко мне с твоей запиской, — говорит она Д. — И я отправила — она уже там, за Стеною. Она будет жить…» Обеденный час. Все — в столовую. И вдруг кто-то заявляет: «От имени Хранителей… Мы знаем все. Вам — кому я говорю, те слышат… Испытание будет доведено до конца, вы не посмеете его сорвать. А потом…» У I — бешеные, синие искры. На ухо Д: «А, так это вы? Вы — „исполнили долг“?» И он вдруг с ужасом понимает: это дежурная Ю, не раз бывавшая в его комнате, это она прочитала его записи. Строитель «Интеграла» — в командной рубке. Он твёрдо приказывает: «Вниз! Остановить двигатели. Конец всего». Облака — и потом далёкое зелёное пятно вихрем мчится на корабль. Исковерканное лицо Второго Строителя. Он толкает Д-503 со всего маху, и тот, уже падая, туманно слышит: «Кормовые — полный ход!» Резкий скачок вверх.

Д-503 вызывает к себе Благодетель и говорит ему, что ныне сбывается древняя мечта о рае — месте, где блаженные с оперированной фантазией, и что Д-503 был нужен заговорщикам лишь как строитель «Интеграла». «Мы ещё не знаем их имён, но уверен, от вас узнаем».

На следующий день оказывается, что взорвана Стена и в городе летают стаи птиц. На улицах — восставшие. Глотая раскрытыми ртами бурю, они двигаются на запад. Сквозь стекло стен видно: женские и мужские нумера совокупляются, даже не спустивши штор, без всяких талонов…

Д-503 прибегает в Бюро Хранителей и рассказывает S-4711 все, что он знает о «Мефи». Он, как древний Авраам, приносит в жертву Исаака — самого себя. И вдруг строителю «Интеграла» становится ясно: S — один из тех…

Опрометью Д-503 — из Бюро Хранителей и — в одну из общественных уборных. Там его сосед, занимающий сиденье слева, делится с ним своим открытием: «Бесконечности нет! Все конечно, все просто, все — вычислимо; и тогда мы победим философски…» — «А там, где кончается ваша конечная вселенная? Что там — дальше?» Ответить сосед не успевает. Д-503 и всех, кто был там, хватают и в аудиториуме 112 подвергают Великой Операции. В голове у Д-503 теперь пусто, легко…

На другой день он является к Благодетелю и рассказывает все, что ему известно о врагах счастья. И вот он за одним столом с Благодетелем в знаменитой Газовой комнате. Приводят ту женщину. Она должна дать свои показания, но лишь молчит и улыбается. Затем её вводят под колокол. Когда из-под колокола выкачивают воздух, она откидывает голову, глаза полузакрыты, губы стиснуты — это напоминает Д-503 что-то. Она смотрит на него, крепко вцепившись в ручки кресла, смотрит, пока глаза совсем не закрываются. Тогда её вытаскивают, с помощью электродов быстро приводят в себя и снова сажают под колокол. Так повторяется три раза — и она все-таки не говорит ни слова. Завтра она и другие, приведённые вместе с нею, взойдут по ступеням Машины Благодетеля.

Д-503 так заканчивает свои записки: «В городе сконструирована временная стена из высоковольтных волн. Я уверен — мы победим. Потому что разум должен победить».

О дивный новый мир. Олдос Хаксли краткое содержание. Действие этого романа-антиутопии происходит в вымышленном Мировом Государстве. Идёт 632-й год эры стабильности, Эры Форда. Форд, создавший в начале двадцатого века крупнейшую в мире автомобильную компанию, почитается в Мировом Государстве за Господа Бога. Его так и называют — «Господь наш Форд». В государстве этом правит технократия.

Дети здесь не рождаются — оплодотворённые искусственным способом яйцеклетки выращивают в специальных инкубаторах. Причём выращиваются они в разных условиях, поэтому получаются совершенно разные особи — альфы, беты, гаммы, дельты и эпсилоны. Альфы как бы люди первого сорта, работники умственного труда, эпсилоны — люди низшеи касты, способные лишь к однообразному физическому труду. Сначала зародыши выдерживаются в определённых условиях, потом они появляются на свет из стеклянных бутылей — это называется Раскупоркой. Младенцы воспитываются по-разному. У каждой касты воспитывается пиетет перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у каждой касты определённого цвета. Например, альфы ходят в сером, гаммы — в зелёном, эпсилоны — в чёрном.

Стандартизация общества — главное в Мировом Государстве. «Общность, Одинаковость, Стабильность» — вот девиз планеты. В этом мире все подчинено целесообразности во благо цивилизации. Детям во сне внушают истины, которые записываются у них в подсознании. И взрослый человек, сталкиваясь с любой проблемой, тотчас вспоминает какой-то спасительный рецепт, запомненный во младенчестве. Этот мир живёт сегодняшним днём, забыв об истории человечества. «История — сплошная чушь». Эмоции, страсти — это то, что может лишь помешать человеку. В дофордовском мире у каждого были родители, отчий дом, но это не приносило людям ничего, кроме лишних страданий. А теперь — «Каждый принадлежит всем остальным». Зачем любовь, к чему переживания и драмы? Поэтому детей с самого раннего возраста приучают к эротическим играм, учат видеть в существе противоположного пола партнёра по наслаждениям. И желательно, чтобы эти партнёры менялись как можно чаще, — ведь каждый принадлежит всем остальным. Здесь нет искусства, есть только индустрия развлечении. Синтетическая музыка, электронный гольф, «синоощущалки — фильмы с примитивным сюжетом, смотря которые ты действительно ощущаешь то, что происходит на экране. А если у тебя почему-то испортилось настроение — это легко исправить, надо принять лишь один-два грамма сомы, лёгкого наркотика, который немедленно тебя успокоит и развеселит. «Сомы грамм — и нету драм».

Бернард Маркс — представитель высшего класса, альфа-плюсовик. Но он отличается от своих собратьев. Чересчур задумчив, меланхоличен, даже романтичен. Хил, тщедушен и не любит спортивных игр. Ходят слухи, что ему в инкубаторе для зародышей случайно впрыснули спирт вместо кровезаменителя, поэтому он и получился таким странным.

Линайна Краун — девушка-бета. Она хорошенькая, стройная, сексуальная (про таких говорят «пневматичная»), Бернард ей приятен, хотя многое в его поведении ей непонятно. Например, её смешит, что он смущается, когда она в присутствии других обсуждает с ним планы их предстоящей увеселительной поездки. Но поехать с ним в Нью-Мексико, в заповедник, ей очень хочется, тем более что разрешение попасть туда получить не так-то просто.

Бернард и Линайна отправляются в заповедник, туда, где дикие люди живут так, как жило все человечество до Эры Форда. Они не вкусили благ цивилизации, они рождаются от настоящих родителей, любят, страдают, надеются. В индейском селении Мальпараисо Бернард и Линайна встречают странного дикаря — он непохож на других индейцев, белокур и говорит на английском — правда, на каком-то древнем. Потом выясняется, что в заповеднике Джон нашёл книгу, это оказался том Шекспира, и выучил его почти наизусть.

Оказалось, что много лет назад молодой человек Томас и девушка Линда поехали на экскурсию в заповедник. Началась гроза. Томас сумел вернуться назад — в цивилизованный мир, а девушку не нашли и решили, что она погибла. Но девушка выжила и оказалась в индейском посёлке. Там она и родила ребёнка, а забеременела она ещё в цивилизованном мире. Поэтому и не хотела возвращаться назад, ведь нет позора страшнее, чем стать матерью. В посёлке она пристрастилась к мескалю, индейской водке, потому что у неё не было сомы, которая помогает забывать все проблемы; индейцы её презирали — она, по их понятиям, вела себя развратно и легко сходилась с мужчинами, ведь её учили, что совокупление, или, по-фордовски, взаимопользование, — это всего лишь наслаждение, доступное всем.

Бернард решает привезти Джона и Линду в Заоградныи мир. Линда всем внушает отвращение и ужас, а Джон, или Дикарь, как стали его называть, становится модной диковиной. Бернарду поручают знакомить Дикаря с благами цивилизации, которые его не поражают. Он постоянно цитирует Шекспира, который рассказывает о вещах более удивительных. Но он влюбляется в Линайну и видит в ней прекрасную Джульетту. Линайне льстит внимание Дикаря, но она никак не может понять, почему, когда она предлагает ему заняться «взаимопользованием», он приходит в ярость и называет её блудницей

Бросить вызов цивилизации Дикарь решается после того, как видит умирающую в больнице Линду. Для него это — трагедия, но в цивилизованном мире к смерти относятся спокойно, как к естественному физиологическому процессу. Дeтeй c сaмoгo рaннeгo вoзpaстa водят в палаты к умирающим на экскурсии, развлекают их там, кормят сладостями — все для того, чтобы ребёнок не боялся смерти и не видел в ней страдания. После смерти Линды Дикарь приходит к пункту раздачи сомы и начинает яростно убеждать всех отказаться от наркотика, который затуманивает им мозги. Панику едва удаётся остановить, напустив на очередь пары сомы. А Дикаря, Бернарда и его друга Гельмгольца вызывают к одному из десяти Главноуправителей, его фордейшеству Мустафе Монду.

Он и разъясняет Дикарю, что в новом мире пожертвовали искусством, подлинной наукой, страстями ради того, чтобы создать стабильное и благополучное общество. Мустафа Монд рассказывает о том, что в юности он сам слишком увлёкся наукой, и тогда ему предложили выбор между ссылкой на далёкий остров, где собирают всех инакомыслящих, и должностью Главноуправителя. Он выбрал второе и встал на защиту стабильности и порядка, хотя сам прекрасно понимает, чему он служит. «Не хочу я удобств, — отвечает Дикарь. — Я хочу Бога, поэзию, настоящую опасность, хочу свободу, и добро, и грех». Гельмгольцу Мустафа тоже предлагает ссылку, добавляя, правда, при этом, что на островах собираются самые интересные люди на свете, те, кого не удовлетворяет правоверность, те, у кого есть самостоятельные взгляды. Дикарь тоже просится на остров, но его Мустафа Монд не отпускает, объясняя это тем, что хочет продолжить эксперимент.

И тогда Дикарь сам уходит от цивилизованного мира. Он решает поселиться на старом заброшенном авиамаяке. На последние деньги он покупает самое необходимое — одеяла, спички, гвозди, семена и намеревается жить вдали от мира, выращивая свой хлеб и молясь — Иисусу ли, индейскому ли богу Пуконгу, своему ли заветному хранителю орлу. Но как-то раз кто-то, случайно проезжавший мимо, видит на склоне холма страстно бичующего себя полуголого Дикаря. И снова набегает толпа любопытных, для которых Дикарь — лишь забавное и непонятное существо. «Хотим би-ча! Хотим би-ча!» — скандирует толпа. И тут Дикарь, заметив в толпе Линайну, с криком «Распутница» бросается с бичом на неё.

На следующий день пара молодых лондонцев приезжает к маяку, но, войдя внутрь, они видят, что Дикарь повесился.

Контрапункт Олдос Хаксли краткое содержание. Несколько месяцев из жизни так называемой интеллектуальной элиты Лондона. Приёмы, собрания, визиты, путешествия… Дружеские беседы, принципиальные споры, светские сплетни, семейные и любовные неурядицы…

. И этот принцип соблюдается в романе Хаксли. Здесь нет главных героев, нет единой сюжетной линии, основное содержание — в рассказах о каждом из персонажей и в их разговорах с другими персонажами.

С большей частью героев мы встречаемся в Тэнтемаунт-Хаусе, хозяйка которого, Хильда Тэнтемаунт, устраивает музыкальный вечер. Она — великосветская дама, обладающая уникальной способностью стравливать неподходящих друг другу собеседников. Она любит, например, посадить рядом художника и критика, написавшего разгромную статью о его картинах. Она вышла замуж за лорда Эдварда Тэнтемаунта, потому что сумела несколько месяцев кряду демонстрировать живейший интерес к биологии, ставшей делом жизни лорда Эдварда. «Лорд Эдвард был ребёнком, ископаемым мальчиком в облике пожилого мужчины. Интеллектуально, в лаборатории, он понимал явления пола. Но в жизни он оставался ископаемым младенцем викторианской эпохи». Хильде было достаточно его богатства и положения, а чувственные наслаждения Хильда обретала со своим любовником, художником Джоном Бидлэйком. Впрочем, роман закончился уже много лет назад, но Хильда и Джон остались добрыми друзьями.

Джон Бидлэйк был человеком, который «умел смеяться, умел работать, умел есть, пить и лишать невинности». И лучшие из его картин были гимном чувственности. Теперь это старик, причём больной, он постепенно теряет способность наслаждаться тем, что ценил всю жизнь.

Его сын Уолтер — молодой человек, ищущий свой идеал женщины. Несколько лет назад он влюбился в замужнюю даму, Марджори Карлинг, которую называл за её загадочное молчание «сфинксом». Теперь, уведя её от мужа и пожив с ней вместе, он склонен считать, что прав был муж Марджори, звавший её «брюквой» или «рыбой». Марджори беременна от Уолтера, а он не знает, как от неё избавиться, потому что влюблён в другую — в дочь Тэнтемаунтов Люси, недавно овдовевшую женщину двадцати восьми лет. Люси любит развлечения, светскую жизнь, суету, но понимает, что все наслаждения могут быстро прискучить, если только не делать их острее и разнообразнее.

На вечер к Тэнтемаунтам приходит и Эверард Уэбли, основатель и вождь националистической организации «Союз свободных британцев», «игрушечный Муссолини», как называет его помощник лорда Эдварда Иллидж, человек из низов, чьи коммунистические убеждения вызваны прежде всего озлобленностью на мир богатых и удачливых.

Здесь же мы впервые встречаемся с Дэнисом Барлепом, редактором журнала «Литературный мир», в котором служит и Уолтер Бидлэйк. Отец Уолтера когда-то очень метко назвал Барлепа «помесью кинематографического злодея и святого Антония Падуанского в изображении художника XVII в., помесью шулера и святоши».

После музыкального вечера Люси тащит Уолтера с собой в ресторан Сбизы, где она встречается с приятелями. Уолтеру очень хочется увезти Люси в какое-нибудь тихое местечко и провести остаток вечера с ней наедине, но он слишком робок, а Люси считает, что, если он ведёт себя как побитая собака, значит, с ним так и надо обращаться.

В ресторане их ждут Марк и Мэри Рэмпионы и Спэндрелл. Марк и Мэри на редкость гармоничная пара. Он — из низов, а Мэри — из обеспеченной буржуазной семьи. Они познакомились в юности, и Мэри приложила немало усилий, чтобы доказать ему, что истинная любовь выше сословных предрассудков. Прошли годы, Марк стал писателем и художником, а из Мэри получилась не только отличная жена, но и преданный друг.

Морис Спэндрелл — разочарованный в жизни, желчный молодой человек. Его детство было безоблачным, мать обожала его, а он её. Но брака матери с генералом Нойлем он ей не простил, и рана эта осталась у него на всю жизнь.

В Лондон возвращаются из Индии Филип Куорлз— и его жена Элинор, дочь Джона Бидлэйка, Филип (а герой этот во многом автобиографичен) — писатель. Он человек умный, наблюдательный, но, возможно, чересчур холодный и рациональный. Он отлично умеет общаться на «родном ему интеллектуальном языке идей», но в повседневной жизни он чувствует себя чужеземцем. И Элинор, с её унаследованной от отца интуицией, даром понимать людей, была при нем как бы переводчиком. Она уставала порой оттого, что муж её признавал только интеллектуальное общение, но, любя его, не оставляла попыток войти с ним в эмоциональный контакт.

В Англии Элинор встречается со своим давнишним поклонником Эверардом Уэбли. Не то чтобы он ей очень нравится, но ей льстит то, какую страсть она будит в этом женоненавистнике, считающем, что женщины лишь отнимают у мужчин энергию, необходимую им для важных мужских дел. Она рассказывает Филипу, что Уэбли в неё влюблён, но тот слишком занят обдумыванием своей новой книги, современного «Бестиария», и, уверенный в том, что Элинор Уэбли не любит, тут же забывает об этом. Но Элинор продолжает принимать ухаживания Эверарда, за одним свиданием следует другое, и Элинор понимает, что следующее должно стать решающим.

Уэбли должен заехать к ней перед ужином. Но Элинор получает телеграмму о том, что в Гэттингене тяжело заболел её сын Фил. Она просит заглянувшего к ней Спэндрелла предупредить Уэбли, что свидание не состоится, просит передать её мужу ключи от дома и уезжает. И Спэндреллу приходит на ум дьявольский план.

Жизнь давно наскучила Спэндреллу. Он так и не пережил предательства матери и всегда, как бы назло ей, выбирал худшую дорогу, давал волю своим самым дурным инстинктам. И сейчас он видит предоставившуюся возможность совершить нечто окончательно и не поправимо ужасное. Вспомнив о том, что Иллидж ненавидит и Уэбли, и «Союз свободных британцев», Спэндрелл берет его себе в напарники. Они вдвоём поджидают Уэбли в квартире Куорлзов и убивают его. Армия ненавистных Иллиджу свободных британцев остаётся без предводителя.

Иллидж, не в силах оправиться от потрясения, уезжает в деревню к матери. Спэндрелл каждое утро с неподдельным удовольствием читает статьи о таинственном убийстве Уэбли. Но он так и не обрёл того, что искал. Нет ни Бога, ни дьявола. «Все, что случается с человеком, — говорит он Филипу Куорлзу, — похоже на него самого. Мне ближе жить на помойке. Что бы я ни сделал, куда бы ни пытался уйти, я всегда попадаю на помойку».

Контрапункт в музыке называется вид многоголосия, в котором все голоса являются равноправными

Спэндрелл посылает в «Союз свободных британцев» письмо, в котором сообщает, где будет находиться в пять часов вечера убийца Уэбли, вооружённый и готовый на все, и называет свой адрес. На это же время он приглашает в гости Рэмпионов, послушать на патефоне квартет Бетховена, музыку, в которой он услышал наконец неопровержимое доказательство «существования массы вещей — Бога, души, добра». Звучит музыка, «чудесным образом примирившая непримиримое — преходящую жизнь и вечный покой», и в это время в дверь стучатся трое соратников Уэбли. Спэндрелл открывает дверь, стреляет в воздух, и они его убивают.

Уолтер Бидлэйк добивается расположения Люси, но их роман недолог. Люси уезжает в Париж, откуда пишет Уолтеру письма, но вскоре её уносит новый вихрь развлечений, и Уолтер остаётся с занудой Марджори, ударившейся в религию и великодушно простившей ему измену.

Маленький фил Куорлз умирает от менингита, его дед, Джон Бидлэйк, тоже на пороге смерти. Филип и Элинор собираются за границу. «Бродить по свету, не пуская нигде корней, быть зрителем — вот это похоже на вас», — сказал в их последнем разговоре Спэндрелл Филипу Куорлзу.

Машина времени Герберт Уэллс краткое содержание.

Герои романа большей частью не названы по именам. Среди слушателей рассказа Путешественника — Психолог, Очень молодой человек, Провинциальный мэр, Доктор и другие. Они присутствуют при возвращении Путешественника из будущего, который предстаёт перед своими гостями не в лучшем виде: хромает, одежда его испачкана, машина погнута. Да и немудрено — за истёкшие три часа он прожил восемь дней. И они были полны приключений.

Впрочем, все это открывается Путешественнику далеко не сразу. Его появлению в 802801 г. предшествовало само путешествие, в ходе которого годы сливались в тысячелетия, перемещались созвездия, солнце описывало непрерывный видимый круг.

Хрупкие, нежизнеспособные, но по-своему прекрасные элои первыми предстали глазам Путешественника, Однако ему ещё предстояло разгадать сложную загадку этого непонятного общества. Откуда здесь бесчисленные безводные колодцы? Что это за шум машин? Почему элои так превосходно одеты, хотя и не способны ни к какому труду? И не кроется ли разгадка последнего (да и многих других обстоятельств) в том, что наши чувства и способности обретают остроту только на точиле труда? А оно давно разбито. И ещё надо понять, почему элои так боятся темноты и в обозримом мире нет ни кладбищ, ни крематориев.

К тому же на Путешественника уже на второй день обрушивается удар. Он с ужасом обнаруживает, что машина времени куда-то исчезла. Неужели ему суждено навсегда остаться в этом чужом мире? Отчаянию его нет предела. И только постепенно он начинает пробиваться к истине. Ему ведь ещё предстоит познакомиться с другой человеческой породой — морлоками.

Когда Путешественник только приземлился в новом для него мире, он обратил внимание на колоссальную фигуру Белого сфинкса, стоящую на высоком бронзовом постаменте. Не спрятана ли там его машина? Он начинает бить по сфинксу кулаками и слышит какое-то хихиканье. Он ещё четыре дня остаётся в полном неведении. Как вдруг видит в темноте пару блестящих глаз, явно не принадлежащих никому из элоев. И тут ему является маленькое белое, явно не привыкшее к дневному свету существо со странно опущенной головой. Это и есть первый увиденный им морлок. Он напоминает человекообразного паука. Следуя за ним, Путешественник открывает для себя тайну безводных колодцев.

Они соединяются в единую вентиляционную цепь, составляющую выходы из подземного мира. И, конечно же, именно морлоки спрятали, а, как потом выяснилось, разобрали, изучили, смазали и вновь собрали его машину. С тех пор Путешественник только и думает, как бы её вернуть. Он отваживается на опасное предприятие. Скобы, по которым спускался прятавшийся от него морлок, слишком тонки для Путешественника, но он с риском для жизни все равно хватается за них и проникает в подземный мир. Перед ним открываются длинные проходы, где обитают существа с нечеловечески бледными лицами без подбородков, с лишёнными век красновато-серыми глазами и стоят столы с рубленым мясом. Одно спасение — морлоки боятся света и зажжённая спичка их отпугивает. Все равно надо бегать и начинать поиски заново; тем более что теперь он знает — следует пробраться в постамент Белого сфинкса.

Для этого надо обзавестись подходящим орудием. Где его взять? Может быть, в заброшенном музее что-то найдётся? Это оказывается непросто. За столько тысячелетий экспонаты превратились в прах. Наконец удаётся отыскать какой-то заржавленный рычаг, но по дороге приходится выдержать схватку с морлоками. В темноте они становятся опасными. В этой схватке Путешественник теряет единственное человеческое существо, к которому он успел привязаться. При самом своём появлении он спас маленькую Уину, которая тонула при полном равнодушии окружающих. Теперь она навсегда исчезла, похищенная морлоками.

Впрочем, поход в музей оказался в известном смысле слова напрасным. Когда Путешественник, держа в руках свою палицу, приблизился к Белому сфинксу, он обнаружил, что бронзовые двери постамента открыты и обе половинки задвинуты в специальные пазы. В глубине стоит машина времени, которой морлоки не смогли воспользоваться ещё и потому, что Путешественник предусмотрительно в самом начале отвинтил рычаги. Конечно, в любом случае это была ловушка. Однако никакие преграды не могли помешать Путешественнику переместиться во времени. Он усаживается в седло, закрепляет рычаги и исчезает из этого полного опасностей мира.

Однако впереди его ждут новые испытания. Когда машина, в первый раз затормозив, опрокинулась набок, седло сдвинулось и Путешественник повернул рычаги не в ту сторону. Вместо того чтобы вернуться домой, он понёсся в ещё более далёкое будущее, в котором сбываются прогнозы о переменах в Солнечной системе, медленном угасании любых форм жизни на Земле и полном исчезновении человечества. В какой-то момент Землю населяют только крабовидные чудовища и ещё какие-то огромные бабочки. Но потом и они исчезают.

Само собой понятно, что в рассказ Путешественника верят с трудом. И он решает, захватив фотоаппарат, ещё раз «пробежаться» по тысячелетиям. Но эта новая попытка кончается катастрофой. Ее предвещает звон разбитого стекла. Путешественник больше не возвращается. Но кончается роман фразой, полной просветления: «Даже в то время, когда исчезают сила и ум человека, благодарность и нежность продолжают жить в сердцах».

Дороти Хэйр — дочь священника Чарльза Хэйра, искренне верующая девушка 27 лет. Она была очень набожной и наказывала себя за малейший проступок: колола себе в плечо иглой или придумывала другие наказания. Девушка активно участвовала в церковной и общественной жизни города, в котором жила, страшась малейшего порицания или сплетен.

Дороти переживала из-за долгов отца и однажды решилась попросить у него денег для их погашения, однако Чарльз заявил, что средств на такие мелочи у него нет. В то же время она хорошо ладила с Варбуртоном, человеком, имевшим сомнительную репутацию, циничный для Дороти уклад жизни и троих бастардов, который жил с размахом и не отказывал себе в удовольствиях. Он постоянно пытался сблизиться с девушкой, считая её набожность лишь лицемерием в её-то возрасте. В свободное время Дороти мастерила из бумаги и картона костюмы для детских спектаклей к значимым христианским праздникам, иногда задерживаясь до ночи за этой тяжёлой, но любимой работой. Часто она засыпала за швейной машинкой.

Из-за несчастного случая Дороти потеряла память и оказалась в Лондоне с одним пенни в кармане платья. Её подобрала мелкая банда бродяг, возглавлял которых энергичный рыжеволосый парень, зовущий себя Нобби. Вместе они покинули Лондон и отправились на заработки к плантациям хмеля. По пути им приходилось воровать и попрошайничать, поскольку путь был не близок, а денег на еду и сон не было.

Нобби опасался, что остальные их «товарищи» не выдержат пути, поскольку обанкротились недавно и ещё не привыкли к нищете. Так и произошло — работать на плантации устроились тольно Ноби и Дороти. Работа была изнурительной, в тяжёлых условиях за сущие копейки. Нобби подначил нескольких смельчаков грабить по ночам поля. Денег и еды не хватало, поэтому они воровали картофель, яблоки — всё, чем богата земля.

Постепенно Дороти забыла о всех невзгодах, углубившись в простую жизнь. Время от времени ей попадались газеты с заголовками о сбежавшей дочери священника, но она даже не догадывалась, что все эти заголовки — о ней.

Однажды Нобби арестовали и отправили в тюрьму. Сдать своих сообщников он отказался, а во время ареста подмигивал Дороти и дерзил полицейским. Больше девушка его никогда не видела. В этот момент память начала возвращаться к ней, и она принялась активно читать статьи о себе. Увы, большая их часть была лишь рассказами местной сплетницы, которая, якобы, видела, как Варбуртон увёз дочь Чарльза Хэйра на своей машине.

Вопрос о возвращении домой даже не приходил Дороти в голову. Она отправила отцу письмо, в котором всё ему объяснила, но ответа от него не пришло. Бедняжка была в отчаянии, решив, что отец не верит ей и не хочет её больше видеть. Люди, видя состояние девушки, старались её особо не расспрашивать, считая, что Дороти страдает по своему любовнику Нобби. Раньше в тяжёлые моменты Дороти обращалась к богу, но теперь девушка поняла, что молиться больше не хочет.

Рабочий сезон закончился, Дороти вернулась в Лондон, но работу найти не смогла, не смотря на выносливость, незаурядные умения и образованность. Ей пришлось жить на улице и попрошайничать, пока её на сутки не посадили в камеру за бродяжничество.

Тем временем Чарльз связался с родственником в Лондоне и выслал ему денег, чтобы тот нашёл его дочь и приютил на некоторое время. Вскоре девушку отыскал кузен и устроил её учительницей в частную школу «Рингвуд-Хауз» под опеку владелицы мисс Криви. Эта жадная женщина отказывалась ото всех удовольствий, единственной её отрадой были пакостить соседям или «пропесочивать» нанятых ею учительниц.

Поначалу Дороти сдружилась со своими ученицами, предлагая новые методы учёбы и воспитания, увлекая детей творческим подходом и расширяя их кругозор через классическую литературу, чем вызвала гнев родителей. После унизительного собрания девушке пришлось смириться с привычным методом работы, из-за которого ученицы ненавидели и учёбу и самих учительниц.

Отчасти Дороти их понимала, но наглость детей переходила все границы. Дойдя до точки кипения, она не стеснялась их наказывать. Став более жёсткой и требовательной, она словно бы утратила и внешнее очарование. Вскоре мисс Криви нашла девушке замену и попросила покинуть школу.

Оказавшись на улице, Дороти по счастливой случайности столкнулась с Варбуртоном, который заверил, что все слухи о ней опровергнуты. Поскольку теперь её репутация снова чиста, отец ждёт её домой. Они вместе забрали багаж и сели в поезд. Там у них состоялся откровенный разговор о вере. Дороти призналась, что потеряла свою веру, а молитвы утратили смысл, как и вся её жизнь в целом. Теперь у неё не было опоры в Творце. Вместе они пришли к доводу, что потеря памяти стала реакцией загнанного в тупик сознания Дороти, запутавшейся между страстями и аскетизмом.

Варбуртона удивило её желание продолжить привычную жизнь при церкви, он предложил ей выйти за него замуж, иначе она рискует остаться старой девой, погрязнуть в нищете отца и прожить лицемерную жизнь, лишённую счастья. Он настолько ярко обрисовал ей картину будущего, что на мгновение девушка захотела ответить согласием, но в последний момент отказала ему. Разочаровавшись в Дороти и решив, что она испорчена христианским воспитанием, Варбуртон покинул её.

Дома Дороти вернулась к привычному пуританскому образу жизни, однако вера её была утрачена навсегда. Она смирилась с тем, что решения её проблемы просто нет. Праведная когда-то жизнь стала лишь привычкой, у Дороти не было сил свернуть на другу тропу. Девушка вновь села за швейную машинку, умоляя Господа помочь ей в её неверии, но понимая, что это бесполезно — вернуть утраченную веру, как бы она ни хотела, уже невозможно. Растопив клей, дочь священника смиренно принималась за работу, создавая детские костюмы из картона и бумаги.

Гадкие лебеди. Стругацкие краткое содержание.

Действие происходит в неопределенное время (ориентировочно — вторая половина 1960-х годов), в неназванном городе, в безымянной стране. По ряду косвенных данных, разбросанных по тексту, страну можно принять то за Польшу (национальный флаг — двухцветный, красно-белый), то за Чехословакию (денежная единица — крона), то за Болгарию (фамилия главного героя — Банев — болгарская). Но это не Польша, не Чехословакия и не Болгария, это — одна из западноевропейских стран, пережившая большую войну, произошедшую лет за двадцать до описываемых в повести событий.

Главный герой — популярный писатель Виктор Ба́нев, ветеран прошедшей войны, средних лет, любитель выпить и покутить, уезжает из столицы, опасаясь возможных репрессий после того как непочтительно повел себя на встрече с правителем — господином Президентом. Он приезжает в провинциальный город, в котором провёл своё детство, где живут его бывшая жена Лола и их дочь-подросток Ирма, и где уже несколько лет постоянно идёт дождь.

Писатель попадает в череду странных событий, связанных с «мокрецами» или «очкариками» — странными прокажёнными людьми, больными некоей генетической болезнью, которая проявляется в виде жёлтых кругов вокруг глаз. Мокрецы живут в бывшем лепрозории, взрослое население города мокрецов боится, считая их причиной всех странностей в городе, но многие подростки просто обожают мокрецов, в том числе и дочь Банева Ирма. Мальчик Бол-Куна́ц, приятель Ирмы, приглашает писателя встретиться с учениками школы, которые поражают его своими оригинальными взглядами и поведением.

Банев живёт то в гостинице, в ресторане которой он пьёт каждый вечер, то в санатории, где работает медсестрой его подруга-любовница Диана, сочувствующая мокрецам и снабжающая их лекарствами. Писатель постоянно колеблется в своём отношении к жителям лепрозория, но даже при наличии неприязни к ним вольно или невольно им помогает, поскольку противостоящие им силы ему ещё более неприятны. Бургомистр ставит на мокрецов капканы, а полицмейстер постоянно задерживает идущие в лепрозорий грузы книг (считается, что книги для мокрецов — как пища, без чтения они погибают). Банев помогает Диане вызволить попавшего в капкан мокреца, вступается за него в ресторане, угоняет задержанный полицией грузовик с книгами и доставляет его в лепрозорий.

Банев обсуждает мокрецов в застольных беседах с главврачом лепрозория Юлом Го́лемом, спившимся художником Рэмом Квадригой и санитарным инспектором Па́вором Су́мманом. Баневу не нравятся ни местный бургомистр, покровительствующий фашиствующим молодчикам, ни военные, которые охраняют мокрецов. Голем, в одной из многочисленных застольных бесед, высказывается по поводу генетической болезни мокрецов. По его мнению они — представители будущего человечества, новый генетический вид людей, интеллектуально и морально превосходящие обычных людей. Возможности их велики, а будущее нынешнего человеческого вида — ужасно. И они пришли, чтобы не допустить его. Возможно именно поэтому они ориентированы на контакты с детьми.

События начинают развиваться драматически. Павор Сумман оказывается не санитарным инспектором, а сотрудником некой тайной организации, вероятнее всего — иностранным шпионом, собирающим всевозможные сведения об обитателях лепрозория и об их контактах с жителями города. Банев узнаёт, что Сумман виновен в похищении мокреца, невольным свидетелем чего стал он сам, и выдаёт того людям, похожим на сотрудников армейской контрразведки. Суммана арестовывают прямо у него в номере, и он исчезает. Сотрудники организации, которым Банев донёс на мнимого санитарного инспектора, награждают его от имени Президента медалью «Серебряный Трилистник» 2-й степени и дают понять, что за совершенные им благодеяния Президент милостиво согласился снять с писателя опалу. Теперь Банев может возвращаться в столицу, ничего не боясь и не опасаясь. Но он остаётся в родном городе, наблюдая за разворачивающимися событиями.

Все дети в городе уходят от родителей жить к мокрецам в лепрозорий. Мокрецы начинают эвакуацию. Когда все мокрецы покидают город, дождь прекращается. Мокрец Павел Зурзмансор (бывший муж Дианы) прощается с Баневым. Голем сообщает Баневу, что мокрецов больше нет, не будет и не было. Видимо, они были людьми будущего (в том ужасном виде, какими стали все люди в будущем), которые вернулись назад в прошлое, чтобы предотвратить этот ужасный исход. И, обучая детей, им удалось тем самым изменить будущее и предотвратить катастрофу для человечества.

Последним уезжает Голем. Банев и Диана возвращаются в город, который исчезает под лучами солнца. Они видят Ирму и Бол-Кунаца совсем повзрослевшими и счастливыми. Но Банев говорит про себя: «всё это прекрасно, но только вот что — не забыть бы мне вернуться».

На краю Ойкумены Ефремов-краткое содержание. Вторая половина XX века. В одном из ленинградских музеев хранится гемма — прозрачный голубовато-зелёный камень с вырезанными на нём фигурами обнажённой девушки и трёх обнявшихся воинов.

Загадочный камень не соответствует ни местности, где его нашли, ни времени, к которому его относят. Один из изучающих гемму учёных считает, что изображённые на ней воины — рабы, боровшиеся за свободу.

Глава 1. Ученик художника

Северная Греция, XI—IX век до нашей эры. Юноша Пандион жил с дедом в каменной хижине на берегу моря.

Отец юноши был воином и погиб в битве. Дед хотел, чтобы его внук тоже стал воином и постоянно заставлял его упражняться, Пандион же мечтал стать художником, и учился у скульптора Агенора.

Наступил день, когда дед, не желая обременять внука, уехал жить к одной из дочерей, Пандион поселился у своего учителя. Прошёл год. Пандион, влюблённый в дочь скульптора Тессу, пытался вылепить статую девушки, но не мог передать её красоту и это мучило его.

Плохо, когда человек <…> одержим исканиями — тогда любовь не излечит его от вечной тоски…

Агенор показал ученику привезённую с Крита статуэтку женщины, которая казалась живой. Пандион решил отправиться на Крит, хотя такое путешествие было опасно — одинокий путник легко мог стать рабом. Перед отъездом Тесса взяла с Пандиона клятву, что он не поедет дальше Крита и через полгода вернётся к ней.

Глава 2. Пенная страна

Пандион пробыл на Крите пять месяцев. Перед отъездом юношу попытались взять в плен воины племени из центральной части острова. Он вырвался и прыгнул в море с отвесной скалы. Юношу увидели с торгового судна финикийцев и спасли.

Хозяин судна предложил Пандиону выбор: стать либо рабом-гребцом, либо воином. Юноше пришлось стать воином купца-финикийца.

Судно направлялось в столицу Финикии (юг современной Сирии). По дороге началась сильная буря, которая отнесла корабль к берегам Египта. Поскольку любой чужеземец, попавший в Древний Египет, автоматически становился рабом, команда решила, что Пандион принёс им несчастье, собралась принести его в жертву богам, и Пандиону пришлось спасать свою жизнь — прыгать в бушующие волны.

Бесчувственного Пандиона нашли на берегу египетские воины. Юношу отправили в столицу как дар фараону.

Для человека нет худшего состояния, чем быть одному среди чужих и враждебных людей, в непонятной и неизвестной стране…

Пандиона заклеймили, поселили в шене — рабочем доме — и заставили обслуживать сады и каналы дворца. От самоубийства юношу удерживала только надежда на освобождение.

Глава 3. Раб фараона

У Пандиона появились друзья — Кидого, чернокожий скульптор из центральной Африки и мрачный чернобородый этруск Кави, попавший в плен во время военного похода.

Эту группу сильных рабов стали посылать на разборку старых храмов и строительство новых. Вскоре скульптор фараона заметил талант Пандиона и Кидого и взял их к себе.

Гигантские храмы Египта не восхищали, а подавляли Пандиона.

Настоящее искусство — в радостном и простом слиянии с жизнью.

Юноша скучал по друзьям, оставленным в шене, и понимал, что сбежать от скульптора в одиночку намного труднее, чем всем вместе — из рабочего дома.

Скульптор пожелал, чтобы Пандион женился, а его дети стали семейными рабами. Юноша взбунтовался, его избили и вернули в шене. Вслед за ним вернулся и Кидого, специально разгромивший мастерскую скульптора.

Глава 4. Борьба за свободу

Во время строительства храма, Пандион спас раба-египтянина, осуждённого на рабство за разграбление древних гробниц. Он рассказал, что Египет — тюрьма и для свободных египтян. Здесь свободно путешествовали только жрецы и вельможи, а рабам запрещалось общаться с бедняками — фараон боялся организованных мятежей.

Выбраться из страны, зажатой между непроходимыми пустынями, можно было, только подняв восстание. Оказалось, что шене Пандиона находится в середине долины Нила, и от моря его отделяет много километров. Египтянин подарил Пандиону прозрачный, голубовато-зелёный камень из древнего храма, ставший для юноши талисманом.

Пандион убедил Кави поднять рабов на восстание, к которому уже всё было готово. Ночью начался мятеж. Вместо того, чтобы уйти в пустыню с найденным Кави проводником, освобождённые рабы начали грабить поместья богачей. К охранникам прибыла подмога, и в пустыню ушли только две сотни человек, подчинившихся приказу Кави.

Начался тяжёлый поход. На середине пути отряд попал в песчаную бурю. Выжившим, в числе которых оказались Пандион, Кави и Кидого, пришлось вернуться к ближайшему источнику, где их схватили египетские воины. Через десять дней повстанцев отправили к Вратам Юга, «в страшные золотые рудники страны Нуб».

Начальнику Врат Юга приказали поймать живого носорога и доставить его во дворец фараона. Носороги были опасны и свирепы, начальник решил не рисковать своими воинами, а поручить это рабам-мятежникам, взамен пообещав им свободу.

Глава 5. Золотая степь

Сотня мятежников и сорок негров-невольников отправилась в африканскую степь и отловили огромного носорога, который убил множество рабов. Пандион сломал руку, сильно ушиб голову и надолго потерял сознание.

Рабов отпустили, но запретили возвращаться в Египет. Вернувшиеся снова попадут в рабство. Один из воинов-нубийцев посоветовал Кави найти племя мирных кочевников-скотоводов и дал знак, благодаря которому кочевники гостеприимно встретят путников.

Группа разделилась. Азиаты отправились на север, чтобы быстрее попасть домой. Остальных Кидого повёл на юг, в своё племя, жившее на берегу океанского залива, куда часто приплывали Сыны ветра — белые люди на больших кораблях. С их помощью бывшие рабы могли вернуться домой.

Неся Пандиона на носилках, путники достигли стойбища кочевников. Знак помог — кочевники гостеприимно встретили бывших рабов.

Велика сила одинаковых чувств у людей, подверженных одинаковым невзгодам, а дружеская помощь делает чудеса!

Кидого, Кави и не пришедшего в сознание Пандиона вождь поселил в отдельном доме. Красивый юноша понравился Ируме, единственной дочери лучшего охотника племени.

Глава 6. Тёмная дорога

Кости Пандиона срослись, но юноша так и не встал с постели. Рабы из Африки отправились по домам. Оставшиеся под началом Кави 27 человек хотели поскорее выйти к заливу, но болезнь Пандиона задерживала их.

Ирума провела над юношей ритуал, возвращающий жизненную силу, в котором участвовали только женщины. Выздоровевший Пандион влюбился в Ируму, но понял, что навсегда останется чужим в этом племени, и ушёл вместе со всеми.

Отряд покинул кишащую хищниками саванну и свернул в джунгли, росшие вдоль рек. За 25 дней пути из отряда ушло ещё восемь человек.

Глава 7. Сила лесов

Попав в непроходимые заросли твёрдого бамбука, путники решили вернуться в саванну и найти людей, которые подскажут им дорогу. Вскоре им встретились жители племени Повелителей слонов. Старейшины племени позволили путникам остаться.

Племя не только приручало слонов, но и возделывало землю, изготавливало посуду из глины. В гончарной мастерской Кидого и Пандион показали своё умение. Это увидел один из старейшин и попросил Пандиона вылепить его изображение из глины.

Мастерство Пандиона возросло, и бюст старейшины удался. В награду старик пообещал помочь путникам добраться до моря и подарил Пандиону мешочек с алмазами, которые тогда ещё не были известны на его родине. Он хотел, чтобы Пандион, вернувшись домой, всем рассказал о его племени.

Народы должны знать друг друга, а не бродить в потёмках, вслепую, подобно стадам животных в степи или в лесу.

Друзьям разрешили посмотреть, как воины отлавливают слонят, чтобы потом приручить их. Во время охоты что-то пошло не так и погибло много людей. Распорядитель охоты был так огорчён, что забыл друзей посреди саванны.

Глава 8. Сыны ветра

Ночью на друзей напал зверь, похожий на огромную гиену. Им удалось убить чудовище, но все трое сильно пострадали. Утром друзей нашли Повелители слонов и назвали великими воинами, ведь они убили гишу — ужаса ночи и пожирателя толстокожих.

Оправившись от ран, путники двинулись к океану вместе с отрядом, отправленным за целебными орехами и золотом. Дойдя до большой реки, путники попрощались с Повелителями слонов, построили плот и добрались до племени Кидого. Оставшиеся негры разошлись по родным племенам. Сынов ветра дожидались только Кави, Пандион и десять ливийцев.

Чтобы друзьям было чем заплатить Сынам ветра за места на кораблях, Кидого раздобыл золота и чёрного дерева. Пандион тем временем решил вырезать на голубовато-зелёном камне портрет Тессы, но у него получался лишь собирательный образ всех встреченных им красавиц. Тогда юноша изобразил на камне себя, Кави и Кидого.

Наконец, прибыли Сыны ветра. Пандион и Кави распрощались с Кидого, который оставался здесь, на краю Ойкумены (населённой земли), и отправились домой.

Прошло некоторое время. Пандион благополучно вернулся домой и женился на Тессе. Гемму, которую в Греции стали считать величайшим произведением искусства, юноша подарил на память этруску Кави.

451 градус по Фаренгейту. Краткое содержание романа

Америка относительно недалекого будущего, какой она виделась автору в начале пятидесятых годов, когда и писался этот роман-антиутопия.

Сначала сжигают книги, потом сжигают людей. (История Германия 1933-1945) 

Тридцатилетний Гай Монтэг — пожарник. Впрочем, в эти новейшие времена пожарные команды не сражаются с огнем. Совсем даже наоборот. Их задача отыскивать книги и предавать огню их, а также дома тех, кто осмелился держать в них такую крамолу. Вот уже десять лет Монтэг исправно выполняет свои обязанности, не задумываясь о смысле и причинах такого книгоне­на­вист­ничества.

 

Встреча с юной и романтичной Клариссой Маклеланд выбивает героя из колеи привычного существования. Впервые за долгие годы Монтэг понимает, что человеческое общение есть нечто большее, нежели обмен заученными репликами. Кларисса резко выделяется из массы своих сверстников, помешанных на скоростной езде, спорте, примитивных развлечениях в «Луна-парках» и бесконечных телесериалах. Она любит природу, склонна к рефлексиям и явно одинока. Вопрос Клариссы: «Счастливы ли вы?» заставляет Монтэга по-новому взглянуть на жизнь, которую ведет он — а с ним и миллионы американцев. Довольно скоро он приходит к выводу, что, конечно же, счастливым это бездумное существование по инерции назвать нельзя. Он ощущает вокруг пустоту, отсутствие тепла, человечности.

Словно подтверждает его догадку о механическом, роботизи­рованном существовании несчастный случай с его женой Милдред. Возвращаясь домой с работы, Монтэг застает жену без сознания. Она отравилась снотворным — не в результате отчаянного желания расстаться с жизнью, но машинально глотая таблетку за таблеткой. Впрочем, все быстро встает на свои места. По вызову Монтэга быстро приезжает «скорая», и техники-медики оперативно проводят переливание крови с помощью новейшей аппаратуры, а затем, получив положенные пятьдесят долларов, удаляются на следующий вызов.

Монтэг и Милдред женаты уже давно, но их брак превратился в пустую фикцию. Детей у них нет — Милдред была против. Каждый существует сам по себе. Жена с головой погружена в мир телесериалов и теперь с восторгом рассказывает о новой затее телевизи­онщиков — ей прислали сценарий очередной «мыльной оперы» с пропущенными строчками, каковые должны восполнять сами телезрители. Три стены гостиной дома Монтэгов являют собой огромные телеэкраны, и Милдред настаивает на том, чтобы они потратились и на установление четвертой телестены, — тогда иллюзия общения с телепер­сонажами будет полной.

Мимолетные встречи с Клариссой приводят к тому, что Монтэг из отлаженного автомата превращается в человека, который смущает своих коллег-пожарных неуместными вопросами и репликами, вроде того: «Были ведь времена, когда пожарники не сжигали дома, но наоборот, тушили пожары?»

Пожарная команда отправляется на очередной вызов, и на сей раз Монтэг испытывает потрясение. Хозяйка дома, уличенная в хранении запрещенной литературы, отказывается покинуть обреченное жилище и принимает смерть в огне вместе со своими любимыми книгами.

 

На следующий день Монтэг не может заставить себя пойти на работу. Он чувствует себя совершенно больным, но его жалобы на здоровье не находят отклика у Милдред, недовольной нарушением стереотипа. Кроме того, она сообщает мужу, что Клариссы Маклеланд нет в живых — несколько дней назад она попала под автомобиль, и её родители переехали в другое место.

В доме Монтэга появляется его начальник брандмейстер Битти.

Он почуял неладное и намерен привести в порядок забарахливший механизм Монтэга. Битти читает своему подчиненному небольшую лекцию, в которой содержатся принципы потреби­тельского общества, какими видит их сам Брэдбери: «…Двадцатый век. Темп ускоряется. Книги уменьшаются в объеме. Сокращенное издание. Содержание. Экстракт. Не размазывать. Скорее к развязке!.. Произведения классиков сокращаются до пятнадца­ти­минутной передачи. Потом еще больше: одна колонка текста, которую можно пробежать глазами за две минуты, потом еще: десять — двадцать строк для энцикло­пе­ди­ческого словаря… Из детской прямо в колледж, а потом обратно в детскую».

Разумеется, такое отношение к печатной продукции — не цель, но средство, с помощью которого создается общество манипулируемых людей, где личности нет места.

«Мы все должны быть одинаковыми, — внушает брандмейстер Монтэгу. — Не свободными и равными от рождения, как сказано в Конституции, а… просто одинаковыми. Пусть все люди станут похожи друг на друга как две капли воды, тогда все будут счастливы, ибо не будет великанов, рядом с которыми другие почувствуют свое ничтожество».

Если принять такую модель общества, то опасность, исходящая от книг, становится самоочевидной: «Книга — это заряженное ружье в доме у соседа. Сжечь её. Разрядить ружье. Надо обуздать человеческий разум. Почем знать, кто завтра станет мишенью для начитанного человека».

До Монтэга доходит смысл предупреждения Битти, но он зашел уже слишком далеко. Он хранит в доме книги, взятые им из обреченного на сожжение дома. Он признается в этом Милдред и предлагает вместе прочитать и обсудить их, но отклика не находит.

В поисках единомыш­ленников Монтэг выходит на профессора Фабера, давно уже взятого на заметку пожарниками. Отринув первона­чальные подозрения, Фабер понимает, что Монтэгу можно доверять. Он делится с ним своими планами по возобновлению книгопе­чатания, пока пусть в ничтожных дозах. Над Америкой нависла угроза войны — хотя страна уже дважды выходила победительницей в атомных конфликтах, — и Фабер полагает, что после третьего столкновения американцы одумаются и, по необходимости забыв о телевидении, испытают нужду в книгах. На прощание Фабер дает Монтэгу миниатюрный приемник, помещающийся в ухе. Это не только обеспечивает связь между новыми союзниками, но и позволяет Фаберу получать информацию о том, что творится в мире пожарников, изучать его и анализировать сильные и слабые стороны противника.

Военная угроза становится все более реальной, по радио и ТВ сообщают о мобилизации миллионов. Но еще раньше тучи сгущаются над домом Монтэга. Попытка заинтересовать жену и её подруг книгами оборачивается скандалом. Монтэг возвращается на службу, и команда отправляется на очередной вызов. К своему удивлению, машина останав­ливается перед его собственным домом. Битти сообщает ему, что Милдред не вынесла и доложила насчет книг куда нужно. Впрочем, её донос чуть опоздал: подруги проявили больше расторопности.

По распоряжению Битти Монтэг собствен­норучно предает огню и книги, и дом. Но затем Битти обнаруживает передатчик, которым пользовались для связи Фабер и Монтэг. Чтобы уберечь своего товарища от неприятностей, Монтэг направляет шланг огнемета на Битти. Затем наступает черед двух других пожарников.

С этих пор Монтэг становится особо опасным преступником. Организованное общество объявляет ему войну. Впрочем, тогда же начинается и та самая большая война, к которой уже давно готовились. Монтэгу удается спастись от погони. По крайней мере, на какое-то время от него теперь отстанут: дабы убедить общественность, что ни один преступник не уходит от наказания, преследователи умерщвляют ни в чем не повинного прохожего, которого угораздило оказаться на пути страшного Механического Пса. Погоня трансли­ровалась по телевидению, и теперь все добропо­рядочные граждане могут вздохнуть с облегчением.

 

Руковод­ствуясь инструкциями Фабера, Монтэг уходит из города и встречается с предста­вителями очень необычного сообщества. Оказывается, в стране давно уже существовало нечто вроде духовной оппозиции. Видя, как уничтожаются книги, некоторые интеллектуалы нашли способ создания преграды на пути современного варварства. Они стали заучивать наизусть произведения, превращаясь в живые книги. Кто-то затвердил «Государство» Платона, кто-то «Путешествия Гулливера» Свифта, в одном городе «живет» первая глава «Уолдена» Генри Дэвида Торо, в другом — вторая, и так по всей Америке. Тысячи единомыш­ленников делают свое дело и ждут, когда их драгоценные знания снова понадобятся обществу. Возможно, они дождутся своего. Страна переживает очередное потрясение, и над городом, который недавно покинул главный герой, возникают неприятельские бомбарди­ровщики. Они сбрасывают на него свой смертоносный груз и превращают в руины это чудо техноло­гической мысли XX столетия.